Отрывок из книги «Птица в клетке»
13.02.2019

Отрывок из книги «Птица в клетке»

В десять часов я задергиваю шторы, пряча плоскую восковую луну, и ложусь спать. Я устал, но тело не может расслабиться. Дом пуст. Похоже, Рассел сегодня не приедет, а мне всегда не по себе оставаться ночью одному.

Может, было бы легче, если бы не тишина. Как жаль, что у меня не осталось того небольшого DVD-плейера, который мама с папой купили мне для долгих путешествий. Годами я засыпал под звуки ситкомов или моего любимого фильма «Швейцарская семья Робинзонов», но однажды плеер сломался, и ночи стали слишком тихими.

Я слышу постукивание бойлера. А за ним гул холодильника.

А над всем этим царапанье веток по крыше. Вроде бы все звуки привычные, но смутный страх не проходит.

Я включаю фонарик, смотрю на песочно-желтые стены и вспоминаю свою старую комнату. Ослепительно-синюю. Закрываю глаза и внезапно получается телепортироваться – я там. Желтый свет рядом уже не от фонарика, а от прикроватной лампы с основанием в форме полумесяца. Под окном небольшой книжный шкаф с облупившейся красной краской; полки забиты фильмами и книгами про Элиана Маринера. А на синеве стен яркими всплесками цветов выделяются постеры.

Впервые Рассел наказал меня, когда я повесил картину в этой комнате. Теперь я знаю: мне следовало сначала спросить разрешения, но тогда я не подумал. В старой комнате я мог вешать что угодно. Рассел не слишком строго меня наказал, но прежде вообще никто меня не наказывал, и я опешил. Когда все закончилось, он спросил:

- Ты что, всегда дырявишь чужие стены?

Плача, я покачал головой.

- Так с чего решил, что здесь можно? Это не твои стены, не твоя мебель. Так ты себя вел в приемной семье? Что они в итоге тебя выставили?

В тот день, когда я к нему переехал, дядя сказал, что я доставил столько проблем и так испорчен, что моим приемным матери и сводному брату это надоело. «Испорчен» не в смысле «избалован», а вот как мясо на солнце оставить. С гнильцой я. Дядя предупредил, что если я и здесь буду так себя вести, он тоже меня выставит.

- Я понял, - сказал я и признался, что и правда развесил картины в комнате сводного брата.

Рассел кивнул, мол, неудивительно, а потом разразился тирадой, которую потом еще тысячу раз повторял: беда мира в том, что теперь отцы не растят сыновей, как следует, и ребята не становятся настоящими мужчинами. И если у таких недомужчин потом родятся свои сыновья, то и из них ничего путного не выйдет. Мальчишки не могут вырастить достойных взрослых.

Некоторые слова надолго застревают в голове. Дядя намекал, что отец у меня был не очень, а значит и я не сильно удачный вышел.

Мозг постепенно наполняется статическими помехами, и образ прежней комнаты расплывается.

Страх возвращается с новой силой. Я переворачиваюсь на спину, сосредотачиваюсь на потолке и приказываю себе думать о хорошем.

Перед глазами всплывает постер Спайдермена, но я поспешно гоню эту мысль. Такие фильмы вечно меня пугают.

«Думай о хорошем».

Если повезет, я провалюсь в сон. Я напрягаюсь, и наконец вижу его. Элиана Маринера. Вот только он – это я. Стою на палубе корабля в черно-белом мире и могу плыть, куда душа пожелает.


Комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов: